BaSle.Ru - Сказки для Вашего малыша!

Вход на сайт

Здравствуйте, Уважаемый посетитель нашего сайта!
Введите Ваши данные. Если надо, можем напомнить пароль

Регистрация на сайте
В некотором царстве, в некотором государстве, на море-окияне, на острове Буяне растет зеленый дуб, под дубом бык печеный, у него в боку нож точеный: сейчас ножик вынимается, и сказка начинается.
    А это еще не сказка, а присказка. А кто мою сказку будет слушать, тому соболь и куница, прекрасная девица, сто рублей на свадьбу, пятьдесят — на пир.
    Жили-были дед да баба, и были у них два сына и одна дочь. Дочь, хоть и крестьянская девушка, звания простого, богатства малого, а красоты неописанной.
    Собрались раз братья в дальнее поле пахать и взяли с собой хлеба на три дня. Вот отец им и говорит:
    — Там работы на девять дней.
    Когда вы хлеб съедите, вам Сестра принесет еще.
    А идти на то дальнее поле нужно было через дремучий лес по запутанным тропам, по кривым поворотам. Вот сестра и спрашивает:
    — Как же, братцы, я вас найду, по какой тропинке вам хлеб принесу?
    — А мы будем по дороге щепки бросать; по этой примете ты нас найдешь.
    Ну ладно, хорошо.
    Пошли братья через лес, стали щепки на дорогу бросать.
    А в том лесу жил Семиглавый Змей; летал он над лесом, все видел, все разговоры слыхал, собрал эти щепки, на другую тропинку побросал.
    Пошла девушка по той тропочке, идет-идет — лес все черней, все гуще, и зверь по нему не пробегивает, и птица над ним не пролетывает...
    Испугалась девушка, и вдруг видит — стоит золотой дворец, открываются ворота медные, и выходит Семиглавый Змей страшней страшного.
    — Здравствуй, умница! Давно я тебя дожидаюсь, давно до тебя добираюсь, а теперь ты сама ко мне пришла. Забывай, красавица, отца с матерью, родных братьев, тесовый двор. Будешь теперь у меня век вековать, горя и заботы не знать, только меня, Змея Семиглавого, любить и привечать.
    Заплакала девица, да делать нечего. Увел её Змей в золотой дворец, запер накрепко медные ворота.
    А братья три дня пахали, хлеб весь приели; не стало им пищи— они бросили пахать и пошли домой. Приходят домой к Отцу с матерью.
    — Что же вы, матушка, нам не порадели, хлеба-квасу нам не прислали?
    — Как так, родные? Вам сестра вчера хлеб понесла.
    Затосковали братья, заплакали:
    — Пропала наша сестра любимая, заблудилась в дремучем лесу, затонула в глубоком болоте.
    Собрал старший брат хлеба в котомку, соли да луковку, острый нож за пояс сунул.
    — Я пойду,— говорит,— свою сестру искать, домой не вернусь, пока ее не найду.
    Долго ли, коротко ли, приходит он к золотому дворцу. Отворил он медные ворота, видит — на серебряном дворе, на золотой лавке сидит его сестра, длинные косы чешет, горькими слезами плачет. Увидала она брата, вскочила на резвые ноги, горше прежнего заплакала;
    — Ты зачем, братец, сюда пришел? Сложишь ты здесь свою буйную голову, меня не избавишь и себя погубишь.
    — Пусть я себя погублю, только бы мне на тебя наглядеться.
    — Постой ты здесь, братец,— говорит, сестра,— а я пойду, Змея спрошу, что он скажет на то, что ты в гости пришел.
    Приходит она к Семиглавому Змею:
    — Семиглавый Змей, злой господин, что бы ты сделал, кабы мой старший брат в гости пришел?
    — В гости пришел, я бы за гостя и принял.
    Привела сестра брата в горницу. Змей его честь по чести встречает, за стол сажаем
    — Ступай, жена, принеси железных бобов да медного хлеба... Ну, кушай, шурин любезный, кушай досыта.
    Взял брат медного хлеба, железных бобов, подержал да на стол положил. Усмехнулся Змей:
    — Верно ты, шурин, сыт, что моим хлебом-солью брезгуешь? Пойдем теперь посмотрим, как твоя сестра живет, бедней или богаче, чем у отца с матерью.
    И повел его по золотому дворцу, а у него добра всякого видимо-невидимо: на конюшне двенадцать лошадей, в хлеву двенадцать коров, золота, серебра, жемчуга и годами не счесть.
    — Ну что, шурин, ты богаче или я?
    — У меня и десятой доли нет твоего добра, зятюшка.
    — Ну, пойдем за мной, я тебе еще что-то покажу.
    И приводит его к дубовой колоде: четыре сажени толщины, двенадцать длины.
    — Если ты эту колоду без топора порубишь, так пойдешь домой.
    Вот старший брат говорит:
    — Хоть сейчас меня убей, а я этого сделать не могу.
    Рассердился Семиглавый Змей, раскричался:
    — Полно тебе сюда ходить дураку-мужику, мякинному языку, и еще брататься со мной вздумалось. Коли ты мне брат, то и свинья — сестра! Ты не только со мной разговаривать, ты не должен на меня глаз поднять; недостоин ты сюда ходить и мой дом пакостить.
    Убил старшего брата Семиглавый Змей и за волосы на медные ворота повесил.
    Вот и другой брат тоже пошел сестру искать и нашел ее во дворе у Змея. Заплакала сестра, зарыдала:
    — Ах, братец, братец, убьет тебя Змей, как старшего.
    — Пускай убьет, только бы я с тобой повидался.
    — Постой же тут, я пойду, спрошу, что Семиглавый Змей скажет.
    И приходит она к Семиглавому Змею, кланяется ему в черные ноги.
    — Что скажешь, женка? Вижу я твой усердный вид и покорное лицо. Говори, не бойся.
    — Ах, Семиглавый Змей, грозный муж! Что бы ты сделал, кабы второй мой брат в гости пришел?
    — Что бы я сделал? За гостя бы принял.
    — Может, примешь его так, как старшего?
    — Я старшего убил потому, что он мне нагрубил, не умел со мной по чести разговаривать. Пускай приходит, этого я приму.
    Выходит сестра во двор и говорит брату:
    — Ты ему, братец, покорись, ни в чем Змею не перечь!
    Встретил Змей брата честь по чести, за стол посадил.
    — Давай, жена, железных бобов да медного хлеба.
    Принесла она полхлеба, да чашечку бобов.
    — Эй, жена,— закричал Змей,— плохо ты гостя потчуешь! Верно, старший твой брат недоволен был, что ты мало ему подала. Возьми это, принеси, как следует.
    Заплакала сестра, принесла ковригу хлеба, блюдо бобов, а гость и в руки еду не берет.
    — Благодарствуй, зятюшка, я сыт, не голоден.
    — Ну, коли так, пойдем хозяйство смотреть.
    И повел его по всем хоромам, стал своим добром хвастать.
    — Ну, как, шурин любезный, кто из нас богаче живет?
    — У меня и десятой доли того добра нет.
    Привел его Змей к дубовой колоде: четыре сажени толщины, двенадцать сажен длины.
    — Видишь ты, шурин, дубовую колоду? Если ты без топора ее порубишь, без огня спалишь, то пойдешь домой, а не то будешь висеть рядом с братом.
    — Хоть сейчас убей, а у меня это сделать силы нет.
    Убил его Семиглавый Змей, на медные ворота за волосы повесил. Приходит Змей в свои хоромы и видит жену в большой тоске и жалобе.
    — Ах, муж ты мой немилостивый. Семиглавый Змей, за что ты моих братьев убил? Нет у меня больше ни роду, ни племени, только мать с отцом. Предай ты меня злой смерти, Семиглавый Змей, чтобы мне на земле не жить, горьких слез не лить.
    — Нет, милая, я этого не сделаю; а достал бы я твоего отца и мать, то и их бы убил, чтоб ты ни о ком не думала, со мной веселей жила.
    В ту пору, в то времечко шла мать по воду и горько плакала:
    — До чего я дождалась на старости?! Одни мы живем, солому жуем, ни детей, ни хлеба в избе не видим.
    Вдруг видит — катится по дороге горошина. Взяла она ту горошину и съела. С этого зернышка и родился у нее ребеночек, и назвали его Покатигорошек.
    Растет Покатигорошек не по дням, а по часам, как пшеничное тесто на дрожжах. Дед и баба на него не налюбуются, не насмотрятся; отдали его в школу; другие ребята по четыре года в школе сидят, а он в один год всему выучился.
    Приходит он из училища к отцу, к матери.
    — Ну, тятенька и мамонька, благодарите Моих учителей, а мне уже в школу ходить нечего: я теперь знаю больше их. И прошу я вас, тятенька и мамонька, скажите мне всю правду, всю истину, я ли у вас единый сын или есть у меня братья и сестренки?
    Заплакала мать и всю правду ему рассказала.
    — Не плачь, мамонька, я пойду своих братьев искать: или жив не буду, или их домой добуду.
    На другой день поутру он встал, умылся, на четыре стороны поклонился.
    — Позволь мне, мамонька, перед походом погулять.
    Ну, пошел себе на улицу гулять и нашел железную спицу, поднял ее и отцу принес.
    — На тебе, батя, это железо, неси кузнецу и сделай мне булаву семипудовую!
    Отец ему ничего не говорит, а сам думает: «Дал же мне господь детище не такое, как у добрых людей; я его вскормил, выучил, а он надо мной насмехается; можно ли из спицы булаву в семь пудов сковать?»
    Купил отец железа семь пудов и дал кузнецу сделать булаву. Сделали булаву семипудовую и привезли к дому. Вышел Покатигорошек из горницы, взял свою булаву семипудовую и кинул ее за облако ходячее, а сам пошел в свою горницу.
    — Матушка-голубушка, дай мне перед походом поспать да от мух сбереги.
    Заснул Покатигорошек богатырским сном; три часа проспал, потом вышел на отцовский двор, упал на сырую землю правым ухом и крикнул своего отца:
    — Батя, пойди сюда. Слышишь, в небе шумит и гудёт? Это моя булава до земли идет.
    Подставил Покатигорошек правое колено, ударила его булава по колену и переломилась пополам.
    Рассердился Покатигорошек на отца.
    — Отчего ты не сделал булавы из той бабьей спицы, что я тебе дал? Возьми ее, ступай к кузнецу, сделай новую мне палицу!
    Бросили кузнецы спицу в огонь, начали молотами бить и клещами тянуть и сделали булаву семипудовую и еще железа на два лемеха осталось.
    Взял Покатигорошек свою булаву семипудовую и отправился в путь, в чистую дорогу. Пришел он к медным воротам, к золотому дворцу. Выходит к нему сестра навстречу; он с ней здоровается и так говорит:
    — Здравствуй, милая и родная сестра.
    А она ему в ответ:
    — Какой ты мне брат! Мои братья на воротах висят.
    Тут он ей все рассказал, и она горько заплакала:
    — Зачем ты, мой младшенький, сюда забрел? Только горя и слез мне прибавится. Постой у ворот, я у Змея спрошу, что с тобой сделать прикажет.
    Приходит она к Семиглавому Змею. Говорит ей Семиглавый Змей:
    — Ох, женка, не с веселым видом ко мне идешь; что у тебя приключилось?
    — Ох, Семиглавый Змей, мой немилостивый муж, мой самый младший брат в гости пришел.
    — Коли он самый младший, я с ним разговаривать мало буду, ступай призови его.
    Покатигорошек вошел в горницу:
    — Здравствуй, зятюшка!
    — Ах ты, молокосос! Материнское молоко на губах не обсохло, а туда же в зятья просится! Ну, что же, погости...
    И подвинул ему Семиглавый Змей железную лавку. Покатигорошек на ту лавку сёл — лавка треснула.
    — А что, зятюшка, в лесу живешь, а лавка у тебя худенькая. Или нет у тебя плотников хороших, чтобы сделали Лавку покрепче?
    Семиглавый Змей задумался: «Верно, я попался в добрые клещи».
    — Ну, давай, жена, напитков-заедков.
    Приносит она решето железных бобов и медного хлеба.
    — Изволь кушать, шурин любезный!
    — Благодарствую, зятюшка,— говорит Покатигорошек,— я без всякой просьбы буду кушать, как в родном дому: нагулялся и есть хочу.
    И как стал бобы щелкать и хлеб жевать,— только Змей глаза раскрыл.
    — Доволен ли ты, шуринок?
    — Доволен, не доволен, а коли больше нечего дать, так и спрашивать нечего.
    Приуныл Семиглавый Змей и говорит:
    — Ну, пойдем, посмотрим на мое богатство: я ли богаче, ты ли?
    И повел его по всем хоромам, по кладовым, хлевам, конюшням.
    — Ну, шуринок, у тебя больше добра или у меня?
    — Я не богат, да и у тебя ничего нет.
    — ОЙ, шурин, грубо со мной говоришь! Ну, пойдем, я тебе покажу штуку,
    И приводит его к дубовой колоде: четыре сажени толщины, двенадцать сажен длины.
    — Если ты эту колоду без топора порубишь, без огня спалишь, так пойдешь домой. А нет — будешь с братьями на воротах висеть.
    — Да ты не грозись, дай мне дело сделать.
    Толкнул Покатигорошек дубовую колоду мизинным пальцем — разлетелась колода в мелкие щепы. Дунул Покатигорошек на мелкие щепы — стал из щеп серый пепел.
    — Ну, я свое дело сделал, а теперь ты меня, Семиглавый Змей, слушайся: будем мы с тобой биться не на живот, а на смерть.
    Дунул Семиглавый Змей — сделал медную площадку, а Покатигорошек дунул — сделал серебряную площадку.
    И стали они биться не на живот, а на смерть. Ударил Семиглавый Змей — вбил Покатигорошка в серебряный пол по лодыжки. А Покатигорошек ударил — вбил Семиглавого Змея в медный пол сразу по колено. Размахнулся Змей, вбил Покатигорошка по колено, а Покатигорошек Змея — по пояс. Говорит Семиглавый Змей:
    — Постой, шуринок, отдохнем.
    — Да еще не очень притомились.
    — Видно, шурин, я от тебя погиб.
    — А я затем, Семиглавый Змей, и пришел.
    Молит его Семиглавый Змей:
    — Бери все Мое Добро, оставь меня только жизнь доживать.
    — Я бы оставил тебя жизнь доживать, да ты меня молокососом назвал, это мне очень тяжело снести. Нет тебе прощенья! Больше с тобой и говорить не хочу.
    Змей пришел в великую злобу, распустил свою кровь по жилам, дал простор своим ретивым плечам, ударил Покатигорошка и вбил его в землю по пояс.
    Рассердился Покатигорошек:
    — Полно мне с тобою шутки шутить, слишком долго я с тобой балую.
    И ударил Змея Покатигорошек в третий раз и вбил его по самую шею в медный пол, взял свою булаву семипудовую и снес Змею семь поганых голов. Тут его жизнь кончилась.
    Налетел ворон с воронятами, начал змеиные головы клевать. Покатигорошек схватил вороненка за ногу. Закричал ворон человечьим голосом:
    — Отпусти, молодец, моего любимого сына, я тебе, что хочешь, сделаю.
    — Принеси мне, ворон, живой и мертвой воды, а не то вороненку живому не быть.
    Полетел ворон за тридевять земель, в тридесятое царство, в иное государство, Достал живой й мертвой воды и принес Покатигорошку.
    Отпустил Покатигорошек вороненка на волю.
    Пошел Покатигорошек к медным воротам, снял своих старших братьев, брызнул мертвой и живой водой — стали братья целы, живы и веселы. Привел Покатигорошек братьев к родной сестре и говорит:
    — Братья мои родные, любимая сестра! Берите себе золотой казны, сколько вам надобно, и пойдем домой к отцу с матерью.
    И пришли они все домой здоровехоньки, стали дружно жить, отца с матерью кормить.